Tag Archives: российское кино

Российское кино: Поэма о Заборе

840250«Стоял забор на страже мира. И мир Забор тот охранял.»

Эти строки а-ля Гаврилиада Ляписа-Трубецкого почему-то стали первой моей реакций после просмотра нового фильма, объявленного, как водится, классикой ещё до выхода в прокат. Я имею в виду фильм Фёдора Бондарчука «Притяжение» (Россия-2016). Фильмы Бондарчука-младшего я перестала смотреть довольно давно, но тут резонанс был огромным, настойчивым и вызывающим. Захотелось самой проверить что и как. Проверила, делюсь.

Не скажу, что я разочарована. Ведь если ты не очарован, то и разочарование тебе не грозит. Опять же не скажу, что вся исплевалась. Отнюдь. Фильм смотрится легко, без вызова той волны раздражения, которую хочется срочно чем-то запить, а то, неровён час… Нормальная такая, где-то типовая, местами весёлая, очень красочная, вполне знакомая по многим голливудским аналогам картинка. Допускаю, что для нашего кинематографа он стал этапом большого пути. (Сразу же хочется задать вопрос: куда? Но оставим без ответа, и так все всё знают.) Но смотреть можно. А нужно? А вы знаете, может быть, и нужно. Во всяком случае, у меня такие интересные образы в голове вдруг созрели и затрепетали, что я даже заговорила высоким штилем, образец которого и поместила в начало своего отзыва.

Безусловно, фильм можно считать успешным – ведь он достиг той цели, к которой стремится каждый уважающий себя кинодеятель нашей страны: он замечен ТАМ. Собственно, эта цель и есть первичной у подавляющего большинства современных российских фильмов. Что бы кто бы ни говорил. Фильм закуплен во многих странах мира, Китай, например, закупил его ещё на стадии чуть ли не монтажа. Будут его ТАМ смотреть? Ну, посмотрят, наверное, почему нет. Но, в любом случае, он там вызовет гораздо меньше тех интересных вопросов, которые сами собой напрашиваются у зрителя отечественного.

Наверное, только уж совсем неискушённый зритель, воспринимающий кино как мелькание картинок под музыку, при просмотре этого фильма может увидеть только то, что ему показывают. В этом я убедилась, услышав отзывы многих своих знакомых, что и заставило меня пойти сверить часы. Действительно, воспринимать показанное на экране как некую реалистичную данность, пусть и перенесённую в фантастическую ситуацию, не получится, даже если вы этого захотите. Мы же, в отличие от импортного зрителя, знаем, как ведут себя наши власти и мы сами в любых экстремальных ситуациях (в последнее время их было достаточно). И мы знаем, что МЫ – это не однородная масса с однотипной реакцией, склонностью к агрессии по любому поводу и без и с лозунгами вроде того, что сделан слоганом фильма: «Земля — землянам!»

В одном из интервью Ф.Бондарчук говорил, что он поставил фильм о своих страхах, обуревающих его. Я ещё тогда подумала: инопланетян что ли боится? (Интервью не дочитала, на фильм идти не собиралась – тогда). Что же его так пугает-то? Может быть, ключ как раз в этом «Земля – землянам»? Так и просится следом: «Мир – хижинам, война – дворцам». Осталось разобраться, где у нас хижины, а где дворцы, и что их разделяет.

А разделяет их Забор. Тот самый забор, который полфильма штурмует безликая, но очень агрессивная Масса, чтобы сказать своё «Убирайтесь» непонятно откуда и зачем прилетевшим носителям Высшего Разума. Наш мир – это то самое обобщённое Чертаново, где в маленьких квартирах в тесноте, но с доступным её пониманию и финансам комфортом живёт Масса. В фильме она, правда, не очень однородна, есть и сомневающиеся и готовые идти на диалог с Высшим Разумом, но они в таком меньшинстве, что только подчёркивают массовость Массы. Высший Разум неожиданно, как водилось и водится во вполне земном мире, планирует на головы Массы, разрушив часть её мира. И вот между агрессивной и потому тупой Массой и Высшим, но непонятным и уж точно разрушительным Разумом, возводится Забор, чтобы… А чтобы что? Защитить – кого? Разум или Массу?

Понятен расклад, не правда ли. И знаком до боли. В нашей стране Высший Разум всегда живёт за Забором, охраняющим его от Массы. (Как было сформулировано шутниками ещё в советское время: «Мы – слуги народа, а слуги всегда живут отдельно от тех, на кого работают»). Разум работает не покладая рук: издаёт законы, пишет указы, иногда бросает Массе за Забор куски и кусочки, чтобы Масса отвлеклась и особо не косилась на Забор. Ещё Разум ваяет нетленные произведения искусства в виде книг, музыки, картин и фильмов, опять же чтобы Масса отвлеклась и из-под Забора перебиралась в уютные кинотеатры, а местами – и в библиотеки. Иногда представители Массы попадают за Забор (по причине любовных отношений или склонности к ваянию нетленки). И если они навсегда поселяются там, за Забором, где царят правильная экология, гигиена и бессмертие, тогда они с ещё большим жаром, чем коренные жители, начинают отстаивать права Разума на Забор.

Ну, а поскольку Забор прозрачен и не так уж высок, а представители Разума, надоев друг другу до чёртиков по причине своей малочисленности, всё время вылезают наружу к Массе, чтобы покрасоваться своими эксклюзивными и  дорогими  защитными скафандрами, то Масса начинает возмущённо булькать и желает приобрести точно такие же скафандры единственно доступным средством – силой. И вот чтобы этого не произошло, Высший Разум (как бы слуги Массы) нанимают своих Слуг для охраны Забора. Слуги Слуг (Разума) не принадлежат ни тому, ни другому миру – они МЕЖДУ. Они охраняют тех и других: Разум – чтобы его не порвала в клочья Масса, Массу — чтобы Разум не раздавил её самим собой, а то ведь без питания останется. Слуги Слуг не просто охраняют, они жизни своей (правда, и чужой) не жалеют, что отстоять Забор. Иногда складывается ощущение, что охрана Забора является самоцелью их деятельности, их смыслом жизни и мерилом их гордой ответственности перед миром.

Вот именно это я и увидела. Именно эту леденящую душу историю я уловила во всей кутерьме и мелькании компьютерной графики и молодых актёров, которые честно пытались отработать своё право на место за реальным, а отнюдь не кинематографическим Забором. Не верите? Посмотрите ещё раз. По-моему, Забор – главный герой этого фильма.

Особо хочу отметить Олега Меньшикова. Нет, ну что за актёр! Вытащит любой фильм. И этот вытаскивает. Львиная доля успеха – его заслуга. И пусть в этой роли присутствует  образ Анатолия Тарасова, который так удался актёру в «Легенде №17». Неважно. Важно, что здорово, достойно и есть чем полюбоваться. Спасибо, Олег Евгеньевич! Остальное – на усмотрение зрителя. Есть фильмы авторские, есть массовые, а этот – фильм зрительский. То, что зритель увидит, зависит только от него самого.

Такие дела.

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized

Фантазия на тему развесистой клюквы

kinopoisk.ruО развесистой клюкве я впервые подумала этак примерно на середине новоиспечённого российского зрелища – фильма «Дуэлянт» (Россия-2016). Именно через час после мучительных размышлений, о чём всё-таки фильм, который так все расхваливают (в прессе, прежде всего), я воскликнула: «Эврика», то есть нашла наконец точку опоры, которая помогла мне превозмочь экранное мучительство. Я понимала, конечно, что передо мной не историческая драма, так как к истории фильм не имеет никакого отношения. Я понимала, что это не фэнтези, так как живу в России и знаю, что она реально существует сейчас и так же реально существовала и двести, и триста, и даже тысячу лет назад. Ну, про любовную историю и говорить не приходится: сделать ЭТО по-быстрому в карете (и только в карете!) как-то не вписывается в лично моё представление о любовной истории. Триллер? Вероятно, близость Санкт-Петербурга, где происходит действие фильма, к финской границе объясняет замедленное, даже несколько полусонное, движение сюжета, так что до триллера скорости, как ни крути, не хватило даже по меркам неспешных суомских жителей.

И тут я вспомнила Александра нашего Дюма, и всё сразу сложилось: историческая драма, полная волнующих любовных перипетий, тонко исследующая загадочную русскую душу в загадочной и не вполне реальной России в давно ушедшие времена, которые то ли были, то ли нет, то есть в середине XIX века. Известно же, как писал Дюма: брались вполне реальные исторические личности, помещались в реально произошедшие события (ну, лет сто туда-сюда, это для Дюма неважно), а дальше – гуляй, авторская фантазия, радуй читателей. Собственно по такому же беспроигрышному рецепту создан и «Дуэлянт», и, похоже, рецепт не подвёл — все хвалят. Ну, или почти все. Ну, или многие. В общем, достаточное количество людей, чтобы фильм был на слуху.

Не буду особо вдаваться в анализ фильма. Ведь это глупо – анализировать, например, «Трёх мушкетёров». Кому-то нравится, кому-то нет. Вот я Дюма никогда не любила (имею в виду книги), наверное, поэтому и «Дуэлянт» у меня не пошёл. Так что не буду  дотошно перечислять все те нелепости, которые даже не особо искушённому зрителю должны по идее бросаться в глаза. Мол, платья не тех фасонов, интерьеры не тех времён, зонтов таких не было, княжны в галифе и сапогах на шпильках по Санкт-Петербургу не расхаживали… Не об этом же фильм. Видно же: костюмы дорогие, интерьеры и декорации выполнены отменно, реквизит на высоте, то есть денежки потрачены целевым образом. Не буду даже придираться к основе сюжета – дуэльному кодексу Российской империи. Во-первых, дуэли вплоть до конца XIX века были в Российской империи запрещены законом и карались весьма строго, тем более никаких публичных перестрелок на глазах сотни-другой свидетелей просто быть не могло – по определению! Во-вторых, дуэли же тоже не главное в этом фильме. Они, так сказать, постольку поскольку, для развития сюжета. Так для чего же фильм-то?

А для того же, для чего и Дюма писал свои нетленные произведения – для развлечения своего читателя. И ключевое слово здесь – СВОЕГО. Дюма писал для своего родного французского читателя, о родной тому стране, приближая своих книжных героев к современному читателю, чтобы те их любили, понимали, помнили. Д’Артаньян, Атос, Портос, граф Монте-Кристо воплощали собой французский характер и для самих французов, и для читателей других стран. Автор «Дуэлянта» Алексей Мизгирёв (сценарист и режиссёр в одном флаконе), похоже, снимал свою фильму тоже для развлечения своего зрителя. Только вот вопрос: а где он видит СВОЕГО зрителя? В России? Тогда зачем такая огромная концентрация развесистой клюквы? И за что зритель должен полюбить ТАКИХ героев? За то, что они дворяне и имеют право палить друг в друга круглые сутки? Вроде как у Достоевского: «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Только здесь этот знаменитый тезис трансформируется в диковатое: «Есть ли у меня вид на дворянство, чтобы иметь право палить в себе подобного?»

Весь фильм меня не покидало ощущение, что фильм снимали иностранцы. И они очень старались показать загадочную русскую душу в полном, так сказать, объёме и со всех сторон, включая непролазную грязь на подступах к Исаакиевскому собору  и постоянно таскающих что-то тяжёлое полуголых мужиков, на фоне которых происходит немало сцен фильма. Ну, не могут иностранцы знать, что и как у нас там было, да и неинтересно им это. А Мизгирёву? Ну, он наверное снимал для ТОГО зрителя, признав его СВОИМ. Потому и напичкан фильм всеми любимыми штампами, без которых русская душа с её загадками за бугром не идёт. Вот медведи только куда-то подевались, не было медведей, это точно! А то, что достаточно большая часть отечественного зрителя картиной вполне довольна, так это вполне закономерно. Вчера Гарри Поттер, сегодня граф Машков, ох, простите Беклемишев, кино же, ёлки-метёлки!

Ну вот, добрались до актёров. Традиционно понравился Пётр Фёдоров в роли главного дуэлянта всех времён и народов. Играл честно, как только мог, в заданных режиссёром границах. Внешность у него, прямо скажем, не дворянская, хотя что такое дворянская внешность, никто толком не знает. Но в целом к нему претензий нет. Граф Беклемишев в исполнении Владимира Машкова… Ох, мама дорогая! Ну, не граф он — ни Беклемишев, ни какой другой. Гоцман он, Давид Маркович, только ещё больше пообтрёпанный – жизненными лишениями, наверное. Возраст, он, знаете ли, не только против женщин работает. Старается артист, очень старается демоническую суть своего образа выдать на гора, но – что ушло, то ушло. Или пластику надо делать, или про роли красавцев-мужчин навсегда забыть. А как играл? Да играл нормально так, опыт не пропьёшь. Остальные артисты главным «дуэлянтам», скажем так, не мешали или мешали не очень.

Говорят, сборы огромные в России, надеются даже, что фильм окупится. Дай-то Бог, но я сидела в пустом зале (кроме меня было ещё три человека). Конечно, курочка по зёрнышку, как говорится… Западный зритель? Вполне возможно, что клюнет на русскую экзотику, особенно если их реклама что-нибудь про Достоевского споёт. Хотя после кинофестиваля в Торонто критика была, мягко говоря, не очень благосклонна, а ТАМ принято критике верить.

Впрочем, что это я расписалась так? Обещала вроде бы не вдаваться в рассуждения… Русская привычка, вероятно.

Такие дела.

3 комментария

Filed under Uncategorized

Яша – не Яша, или Охота на зомбей

1452774158_diggery«Кой чёрт занёс меня на эти галеры?», — спросила я себя уже через пять минут после начала фильма «Диггеры» (Россия-2016). Я не любительница хоррора, особенно отечественного (старый фильм «Вий» не в счёт), времени свободного не так чтобы уж слишком много (стопки непрочитанных книг угрожающе растут), но вот дала же себя уговорить (хотя уговаривать и не пришлось – позвали, пошла). А потом сидела в тёмном зале и каждые пять минут задавала себе этот ставший классическим со времён «Покровских ворот» вопрос о галерах.

Вопросов к авторам фильма у меня масса. Нет, не зачем эту фигню снимали. Подобный вопрос, скорее всего, из разряда риторических, вроде тех же галер. Если есть жанр, то когда-нибудь кто-нибудь его да попытается пополнить своей нетленкой, хотя давно понятно, что ужасы это не НАШЕ. Не получается, но пытаемся. Выходит не страшно, выходит смешно. И глупо, хотя интеллект это последнее, что должно включаться при просмотре фильма ужасов. А может и вовсе не включаться, не для того снимается. Для чего? За ответом, пожалуйста, к товарищу Хичкоку: он хотя не так много снял чистого хоррора, но хорошо разработал эту тему, а главное – подвёл под всё это вполне логически обоснованную теоретическую базу.

Но оставим Хичкока, вернёмся к нашим баранам, они же – диггеры. Слоган фильма – «Каждый день в метро спускается больше людей, чем поднимается обратно…». Торжественное многоточие не случайно: фактически многоточием заканчивается фильм – то ли обещают «Диггеры-2», то ли намекают, что не всё так просто. Я согласна: не всё так просто. Если, например, учесть, что бюджет фильма – ни много, ни мало! – 52 млн. (отечественных рублей, разумеется). Куда ушли деньги? На какие такие натурные съёмки, спецэффекты и гонорары кинозвёзд? Ни того, ни другого, ни третьего в фильме и близко не стояло (не лежало, не бежало и проч.). Считать спецэффектом смешное чудище с родовыми признаками Хищника, которые с трудом, но просматриваются, язык не поворачивается. Как только это рептолоид является себя зрителю, зал расслабляется по полной программе. (Примечание: в зале нас было всего пятеро, ещё двое подошли к середине фильма. Это – премьера!)

Вообще весь фильм напичкан какими-то, как принято сейчас говорить, киноцитатами. Это сейчас модно. Иногда получается стильно, как у Вуди Аллена. Но когда ВЕСЬ фильм собственно из них и состоит, то становится противно, потому как попахивает плагиатом. Весь фильм можно расписать по метражу: это из «Хищника», это из «Чужих», это из «Вампиров», это из очередных детей подземелья, по выражению одного из героев фильма, который поначалу своим стёбом хоть как-то развлекает скисающую на глазах публику. Закрадывается подозрение: а вдруг это пародия? А ты не втумкался? Но для пародии не хватает ни темпа, ни стиля, ни – хотя бы – «ржачного» пафоса. Вся бодяга снята всурьёз, с симуляцией психологического анализа и с претензией на некую интеллектуальность видения: действие, как водится у продвинутых мэтров, скачет из прошлого в настоящее и обратно, так что порой трудно разобрать, кто кого съел и когда.

(Мой совет тем, кто всё-таки решится приобщиться к сему шедевру: обратите внимание на мычание одного из персонажей: «Яша – не Яша, Яша – не Яша», — долдонит он на протяжении отведённого ему времени, но его никто не слушает. А зря: Яша действительно оказывается не Яшей, а Дашей. Вы думаете, я брежу? Нет, только не я, мне бы такое в голову не пришло. Но эти «Яша-Даша» — единственное светлое пятно в фильме, в смысле – вызывающее искренний счастливый смех зрителей, которым стало понятно, где можно найти разгадку происходящего на экране ребуса.)

Как вы понимаете, 52 миллиона деревянных ушли в никуда, и разве что прокуратура сможет разобраться, в чьём кармане находится это самое НИКУДА. Так что оставляю этот вопрос на совести затеявших и сваявших фильм. Меня же интересует другой вопрос: как эта киномура смогла получить прокатное удостоверение в Министерстве культуры? Ведь это не так уж и просто. Сколько вполне приличных (не шедевров, конечно, но вполне крепких и гораздо более пристойных) фильмов, так и не получили его. Я не поклонница фильма «Поклонница» (извиняюсь за тавтологию) режиссёра Виталия Мельникова о любви Чехова и Лидии Авиловой, в котором как раз играют звёзды из звёзд нашего кинематографа. Фильм слабоват, спорен с фактографической точки зрения, тоже набит некими штампами… Но это всё-таки фильм! Который можно смотреть. Актёрами можно любоваться. А потом можно взять с полки томик Чехова и приобщиться к истинным шедеврам. Но вот он прокатного удостоверения не получил. Это я к примеру, коих можно было бы привести массу. А тут… Наводит на мысль, однако, не буду её развивать.

Дикий фильм, снятый по скомпилированному сценарию, вобравший в себя всю муть мирового кинематографа, но только в очень плохом исполнении и с точки зрения оператора, и с точки зрения монтажа, и с точки зрения актёрских потуг. Для исправления ситуации введён некий лирический мотив, который к концу фильма достигает немыслимых маразматических высот, вызывая у зрителей уже не смех, а совершенно неприличный гогот. Это, можно сказать, момент истины фильма, когда даже до самого тупого из зрителей наконец доходит: Яша – это не Яша!

Такие дела!

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized

Российское кино: конец какой-то эпохи

«- Вот она, матушка Россия!,.
— Вообще-то это Эстония.
— Да-а-а?» (диалог подвыпивших пассажиров поезда)

Этот забавный и одновременно многозначительный диалог из фильма Станислава Говорухина «Конец прекрасной эпохи» я взяла в качестве эпиграфа к своей рецензии… в таких случаях принято писать «не случайно». Так вот, я выбрала его достаточно случайно. Просто он мне очень понравился и как-то удачно укладывается в контекст увиденных фильмов. Все они про «матушку Россию» — в той или иной степени. Конечно, если рассматривать эту самую матушку не как географическое понятие, а как народ, её населяющий. И даже не народ в демографическом его понимании, а в смысле судеб отдельных индивидов, определяемых и определяющих каждую отдельно взятую эпоху. Эпохи разные, хотя, как это в России обычно водится, очень непростые, можно даже сказать, тяжёлые. Ну, да мы к этому привыкли.

Фильм «Конец прекрасной эпохи» (2015) снят известным и kinopoisk.ruопытнейшим Станиславом Говорухиным по повести Сергея Довлатова «Компромиссы». Фильм повествует о 60-х годах прошлого века, когда «прекрасная эпоха», она же «оттепель», приказала долго жить, оставив по себе светлую память и огромное количество мифов, которые, как известно, гораздо историчнее фактов (ведь «факт говорит о том, как это было, а миф – как это воспринималось современниками» — Г.Честертон). Фильм стилизован под кино того времени – чёрно-белый, без операторских выкрутасов и с массой диалогов в режиме – вопрос-ответ-ответ-ответ, где весь смысл в подтексте, а не в выдаваемых на гора словах. Частично фильм снимался в Таллине, где в своё время Сергей Довлатов сравнительно честно исполнял свой долг журналиста в партийной газете.

Может быть, если бы я не читала Довлатова и если бы я его не любила или любила не так сильно, я бы смирилась с фильмом и тоже посчитала его удачным произведением искусства. Но я Довлатова читала. И я его люблю, очень люблю. Поэтому фильм мне не понравился. Вернее, я его вовсе НЕ УВИДЕЛА. Передо мной мелькал какой-то набор картинок-открыток, пусть без ретуши, но и без звука. Правильнее сказать — без отзвука той боли, которая свойственна всей прозе Сергея Довлатова. Я понимаю, что экранизация всегда что-то теряет, прямой перенос на экран событий, описываемых в книге, не делает экранизацию удачной автоматически. Но душу произведения надо как-то передать. Вот с душой как-то не заладилось.

Сергей Довлатов часто прятал за смех очень страшные вещи, а за сарказм – боль. И хотя читатель и смеётся, но ему самому больно. И чем больше читаешь и смеёшься, тем больше наливаешься болью. Беззлобный по природе, Довлатов никогда не был борцом и никогда яростно не сопротивлялся системе. Он сопротивлялся как раз неяростно,  просто он так и не смог встать в общий строй и назвать чёрное белым. Отсюда и беспробудное пьянство: чтоб глаза не видели («пил по причине трезвого отношения к жизни» — С.Кржижановский). И вот такого неяростного сопротивления мне в фильме не хватило. В фильме просто пили – много и с удовольствием, а напившись, много и с удовольствием разглагольствовали, в том числе и о России. Да, читали Самиздат, да, слушали «Голос Америки». Картинки не врут, открытки правдивы, но портрета эпохи Довлатова я не почувствовала. Не открылся мне он. Остался открыткой.

Фильм «Родина» (2015) привлёк своим нетривиальным для нашего kinopoisk.ruвремени названием. Что-то патриотическое? Или обличительное? Или иносказательное? Ни то, ни другое, ни третье. Честно говоря, я вообще не поняла, почему фильм так назван. Речь в нём идёт о русской диаспоре социопатов на земле обетованной нашего времени – на Гоа. То ли авторы намекают, что это проекция русской души, не скованной суровыми российскими законами (которые, как известно, «смягчаются необязательностью их исполнения» — М.Е.Салтыков-Щедрин); то ли призывают задуматься, правильно ли мы живём; то ли ещё какие сверхзадачи они перед собой ставили, — не могу сказать точно, потому как не в теме. По мне – все они просто люди, избегающие какой-либо ответственности как социального явления. Этакие братья по разуму героя не так давно отшумевшего фильма «Географ глобус пропил». Только тот маялся где-то на просторах Сибири, а эти – по причине наличия средств – решили оторваться в далёкой, но благословенной Индии. Тот пил, эти – употребляют наркотики. Тот вынужден был работать (бедняжка, ведь как не хотелось!) , чтобы что-то время от времени съесть, а в основном выпить; эти – могут бродить полуголые по берегу океана и жить на деньги, вырученные от сдачи своих квартир в слякотной России. И чем их так достала настоящая-то Родина? Работать вынуждает? Вот собака дикая, право слово!

Не могу я воспринимать подобное отношение к жизни как нормальное, можете клеймить какими хотите нехорошими словами. Потому как растительное существование этих героев нашего времени обусловлено не какими-то политическими или общественными условиями, ими неприемлемыми как личностями, а просто нежеланием отвечать за свою жизнь и что-то для самих себя делать. Это ведь каждый день надо рано вставать, куда-то идти… А если слякоть на улице? Об это не может быть и речи. Куда лучше чего-то нюхнуть, глотнуть, выкурить, сесть на берегу океана и… Вот это и меня и отвращает от серьёзного анализа задумки фильма. А сцена задержания полицией одного из героев – Макара (Пётр Фёдоров) просто насмешила, так она мне напомнила кондовые советские фильмы о пламенных революционерах: их хватают и не пущают жандармы, а они вырываются и отважно кричат что-то такое пролетарское. Макар же вопил что-то такое обличительно-антирусское, типа: «Русские, вы свиньи, вы свою страну загадили, теперь здесь…» (и так далее). Вроде как получается, что он почему-то лучше своих соотечественников, окопавшихся тут же, на Гоа.

Справедливости ради хочу отметить, что фильм смотрится на удивление ненапряжно, то есть без скуки и желания прекратить это безобразие. Похоже, все службы кинопроцесса выполнили свою работу на твёрдую четвёрку – и режиссёр, и оператор, и актёры. Но кособокая задумка помешала мне проникнуться к фильму чем-то более трепетным, чем простое любопытство.

Ну, и напоследок экранизация – фильм «Клетка» (2015). Фильм снят kinopoisk.ru«по мотивам» рассказа Ф.М.Достоевского «Кроткая». Достоевский – тоже ведь эпоха в нашей тяжёлой российской действительности, очередная эпоха «свинцовых мерзостей жизни», которую клеймили все почём зря. Почему бы и сейчас не поклеймить, задним, так сказать, числом? Не получилось – ни поклеймить, ни экранизировать, не спроецировать ситуацию на нашу очередную суровую действительность. Отбросив достоевские мотивы (весьма условные, кстати), стремление героя (Д.Спиваковский) уехать «из этой России за границу», накопив трудом неправедным тридцать тысяч царских денег, можно воспринимать как некий нежно лелеемый им вариант выхода из душевного тупика. А можно не воспринимать. Фильм получился какой-то странно аморфный, натужно многозначительный и тупо символистический. Самое удачное в фильме – это его окончание. Не в смысле всё встало на свои места, а в смысле – наконец-то эта бодяга закончилась.

«Видно, наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие». Почаще надо вспоминать эти золотые слова И.С.Тургенева. Особенно когда соберёшься предать анафеме очередную — нынешнюю, бывшую или будущую эпоху суровой российской действительности.

Такие дела.

3 комментария

Filed under Uncategorized

«А зори здесь тихие» — 2015

Новый фильм «А зори здесь тихие» (Россия-2015), ещё не выйдя в прокат, уже вызывал шквал нареканий. Основной их лейтмотив: «Зачем снимать, когда есть уже такой хороший фильм Станислава Ростоцкого, снятый сорок лет назад»? Действительно, а зачем? И зачем, скажите мне, ставить бессчётное количество раз «Чайку» на всех сценах мира, когда Станиславский больше века назад уже гениально её поставил? «Это другое дело», — отвечают ревнители «однажды хорошо снятого фильма». «А почему другое? — А потому!»… – и громко хлопают дверью. Ничего нового: такие диалоги можно услышать всегда и везде, когда намечается повторная экранизация какого-либо литературного произведения. Надоело слушать, поэтому я взяла себя в руки, дала установку: «Не сравнивать с фильмом Ростоцкого» и пошла в кинотеатр.

Легко сказать: «не сравнивать». Гораздо труднее этого не делать. Старый фильм вошёл в меня накрепко, отпечатался в подсознании и активно сопротивлялся новому – нет, не прочтению, а представлению на экране. Всё другое – актёры, музыка, цветная картинка, финал фильма… Места, правда, те же самые, очень узнаваемые, несмотря на цветное изображение. Но я боролась с памятью, потому что почти сразу почувствовала: фильм имеет право на существование. Это не ура-патриотическая поделка, не компьютерные стрелялки, приправленные псевдоисторическими картинками. Это – крепкий, а главное – достойный фильм по одноименной повести Бориса Васильева о подвиге, совершённом в формате «бои местного значения».

Режиссёр фильма Ренат Давлетьяров, как будто заранее оправдываясь перед будущими критиками, заявлял фильм как кино для современной молодёжи. Мол, молодёжь привыкла к другому кино, к другому киноязыку, старый фильм для него архаика, которую он не всегда воспринимает. Мне сначала показалось это абсурдом, но когда одна из актрис, занятых в фильме, заявила, что она старый фильм не видела и поэтому чужой опыт не мешал ей работать, я поняла, что заявление режиссёра не лишено основания. А действительно, на кого рассчитаны патриотические фильмы о войне? Меня, например, патриотически воспитывать не надо. Тем более не надо этого делать с ещё более старшими поколениями. Мы — в порядке. А вот с молодёжью… Беда с ней, если честно. Не знать историю и петь с чужого голоса, не давая труда себе подумать, это настолько распространённое ныне явление, что лишний раз привлечь внимание к даже недавнему прошлому кажется совсем не лишним. И кино в этом деле – не последнее средство. Особенно хорошее. И лучше это делать на языке того, с кем ты хочешь разговаривать. Что создатели фильма и сделали.

Я попытаюсь не заниматься ерундой и не сравнивать, чем новый фильм отличается от старого. Я попытаюсь разобраться, что в новом привлекательно, а где произошли некоторые потери, вызванные тем самым современным киноязыком, на который переведён всем нам знакомый сюжет. Да, и давайте всё-таки признаем: несмотря на всеобщую и заслуженную любовь, старый фильм тоже не безупречен, как, впрочем, и любое другое, самое лучшее произведение искусства. Просто мы к нему привыкли. Хронометраж фильма – два часа, против двух часов сорока минут старого. Он более динамичен, здесь больше действия. Даже не экшна — он в основном во второй части фильма, а поворотов сюжета и постоянной смены картинки на экране. Хотим мы или нет, нравится нам это или не очень, но молодой зритель привык к так называемой клиповой манере подачи информации на экране. Тягучее действие, неподвижная камера и медленный темп происходящего для юного зрителя смерти подобно, ну, или скуке смертной, что для восприятия фильма одно и то же. Поэтому картинка меняется очень быстро: зафиксировали на подкорке и погнали дальше. Тут главное – выдержать нужный темп. У Давлетьярова это получилось: перед нами не суета, а просто более быстрое течение сюжета.

Операторская работа прекрасна. Красота северной природы почти завораживает. Почему почти? Потому что звук! Звук, это проклятие современной молодёжной культуры, здесь царит от первой до последней минуточки фильма. Слова героинь фильма «тихо, как во сне» и «какое безмолвие», прозвучавшие на фоне громкой музыки, заставили меня фыркнуть. Какое безмолвие? Максимум минут пять тишины без музыкального и шумового сопровождения на протяжении всего фильма. Но ничего не попишешь – в тишине молодые сейчас не могут полноценно существовать, как не могут в грохоте металла сосредоточиться старшие поколения. Приходится мириться. В конце концов, целевая аудитория фильма – молодые.

Актёрский состав… Ну, что касается девушек-зенитчиц, то обняться и рыдать. Не потому что у них лица «не те» (действительно, не те, очень современные, другие лица, но что уж тут поделаешь), а потому что игра не дотягивает не то что до «предшественниц», но и просто до приличного уровня актёрского мастерства. Одним словом – никакие. Их ли это вина или режиссёра, сказать не могу. Но я, например, только почти в самом конце фильма начала различать Риту Осянину и Женьку Комелькову! Одинаковые все девушки, а ведь и по замыслу Бориса Васильева, и по замыслу Давлетьярова они должны быть совершенно РАЗНЫЕ, из разных социальных слоёв, из разных мест нашей огромной страны, с разными традициями, в том числе и бытовыми. А тут – одинаковенькие такие, старательно кого-то изображающие. Особенно меня огорчил образ Женьки (актриса Женя Малахова). Яркая внешне и внутренне, идущая по краю жизни и в мирное время и во время войны, не знающая удержу ни в жизни, ни в смерти, вызывающая восхищение у врага даже мёртвая – вот такая она у Васильева, и такая она получилась у Ольги Остроумовой. К сожалению, в новом фильме она вписалась в общий строй и стала просто «боевой» единицей фильма, не более того. Но зато Пётр Фёдоров в роли старшины Васкова искупил всё. На нём-то и держится весь фильм, ему-то и веришь безоглядно, хотя и не подчёркивает он специфическим оканьем или какими-то другими речевыми средствами деревенскую суть своего героя. С самого начала фильма и до самого конца он ведёт свою партию совершенно безупречно, чего лично я от этого раскрученного актёра просто не ожидала. А теперь я его так полюбила, так полюбила!..

Фильм для молодёжи не может быть без компьютерной графики по определению. В фильмах о войне ей есть где разгуляться. Если уж взрывается что-то, то от души, добавляя шуму в фильме. И в плане натурализма современная молодёжь далеко ушла от своих ровесников 70-х годов – вид крови и груды мёртвых тел уже давно никого не шокирует. Зато и девушки, переправившись через болото и пропахав километров этак 15 по лесу, не выглядят отглаженными и отутюженными с чистыми ногтями и расчёсанными волосами. (Так и видится пышная белокурая грива волос у Комельковой в исполнении Остроумовой. Ну чисто валькирия!) Современный фильм – это жёсткий фильм, где у войны действительно «не женское лицо». И хорошо понимаешь Васкова, когда он говорит: «Нет на войне мужского и женского рода». Нет и не может быть, понимаешь это, когда смотришь новые «Зори».

Хотела не сравнивать старый и новый фильмы, но не получается. Придётся сделать это ещё раз. Когда я смотрела фильм Ростоцкого, то в финальных кадрах, когда в наше уже, послевоенное, время перед современными молодыми людьми, как бы обращаясь к ним, возникают вдруг образы погибших девушек, понимаешь: а ведь они были же, были. Были настоящие, живые, такие, как мы, только вот их убили, а мы живы. И мы не должны их забывать, никого из них. В современном фильме этого нет. Но мостик этот – из прошлого в настоящее – всё-таки перекидывается. Режиссёр, как мне кажется, говорит новому зрителю немного о другом и, по-моему, более существенном для настоящего времени. Теперь, когда война отошла уже достаточно далеко по времени, начинают раздаваться голоса: «А стоило ли?» Например, стоило ли морить голодом блокадный Ленинград, сдали бы город, да и всех делов. Ну, и так далее, со всеми остановками. В фильме Давлетьярова на горький вопрос Васкова: «А поймут ли после войны, почему я вас всех здесь положил? Ради каналов каких-то» умирающая Рита отвечает: «Мы Родину защищали, а уже потом каналы».

Как важно помнить, что мы все защищаем и строим, спасаем и любим — Родину. И вот именно про любовь к Родине этот новый фильм. Поэтому я его приняла всем сердцем, несмотря на все оговорки.

Такие дела.

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized

«Левиафан»: А на «Елене» мне было гораздо страшнее

Я люблю обсуждать с другими фильмы режиссёра Андрея Звягинцева. То, что человек говорит о снятых им фильмах, для меня лично является лакмусовой бумажкой, определяющей представления собеседника о мире. Да-да, о мире в целом, а не только о нашей многострадальной родине. Как человек видит мир, кого или что обвиняет в его несовершенстве, в чём видит (если видит) способы спасения – себя, страны, души, — всё это становится сразу как на ладони. Удивительное свойство фильмов Звягинцева!

Вот и в этот раз — сколько копий было сломано, в чём только не обвиняли создателей фильма «Левиафан» (Россия, 2014), а заодно уж и актёров, на какие только премии не был он номинирован (а сколько уже получил), а мнения настолько полярны, что остаётся только одно: самому посмотреть и самому же принять решение – принимаешь или нет. Что я и сделала в начале этой недели. И вот только сейчас собралась написать, потому что никак не могла понять: что не так для меня лично? Почему не получился отзвук в моей душе? Почему не взяло?

Ответ поразил меня саму: потому что два года назад я посмотрела его же «Елену». Вот тогда меня как катком раздавило, оставив в душе стойкое ощущение неотвратимости гибели России, а с ней заодно уж и меня самой, потому как я от неё (России) неотделима. Гибнем, братцы! – вопил фильм (Андрей Звягинцев выразился о фильме более изящно. Так, в одном интервью он сказал, что фильмом «Елена» хотел показать, что Россия уходит у нас из-под ног. Ну, хорошо, если только ещё уходит…) Неожиданный взгляд на так называемую соль земли русской – маленького человека, превратившегося в злобную и беспощадную тварь, готовую абсолютно на всё ради себя, любимого, и считающего себя вправе казнить и миловать, причём в прямом смысле этого слова. Фильм тогда тоже взорвал общественность и вызвал поляризацию взглядов. Большинство даже обсуждало не сам фильм, а историю, положенную в его основу. Следить за ходом мысли спорщиков было страшно интересно, ведь большинство – представить дико! – оправдывали героиню: а что ей оставалось делать, как не… убить больного мужа, если он ей денег для балбеса-внука не давал? До сих пор передёргивает от такой постановки вопроса.

И вот «Левиафан». Что он мне напомнил? Да один из многочисленных, многократно повторяющихся изо дня в день сюжетов новостной хроники, где зарвавшихся чиновников «клеймят позором и нехорошими словами», а заодно вступаются за маленького, но очень честного человека, который у этих чиновник встал на пути. Всё! Ничего более. Никакого другого смыслового, а также художественного открытия я не увидела. Как сейчас принято снимать на телевидении – очередное реконструированное происшествие.

Нет, я не отношусь к тем, кто с пеной у рта доказывает, что такого в России нет. Да оглянитесь повнимательнее, что ли. Вытащите себя из своего уютного коттеджа (пусть и не на Рублёвке), отъезжайте от Москвы километров на сто и любуйтесь: свалки мусора, гниющего дерева, ржавеющего металлолома, полуразрушенные дома, где в обнимку с сыростью и мышами живут семьи с детьми, раздолбанные дороги, матерящаяся пьянь обоего пола… Не видеть это возможно только в том случае, если не смотреть. Или сильно стараться делать вид, что этого нет. Тогда можно даже представить, что ты в раю. Надо только закрыть глаза, заткнуть уши и вставить в нос затычки, дабы вонь от свалок и прорвавшейся канализации тебя не доставала. И балдей себе на здоровье на тему: ах, как у нас хорошо, ну прям как в… «Кубанских казаках».

Конечно, Андрей Звягинцев обладает достаточно хорошим художественным чутьём, чтобы просто «показывать» нам наш родной пейзаж. Для этого действительно существует хроника, фильм, разумеется, не про прелести глубинки. Да и окружающий героев мир облагорожен потрясающей природой русского Севера, которую мы, как ни стараемся, всё никак добить не можем. Пока. Но не ради этого же он снимал свой фильм.

Фильм — о маленьком человеке, который встал на пути у системы и которого эта самая система слопала, не поперхнувшись. Как всякая система – везде, во всём мире, на всех уровнях. Так было всегда, боюсь, что так всегда будет.
И фильмы об этом снимали всегда, во все времена. Вспомнить фильмы Дамиано Дамиани об итальянской мафии, французские фильмы о беспределе своей полиции (хотя бы «Убийцы во имя порядка» Марселя Карне с потрясающим Жаком Брелем в главной роли) – у всех них конец такой же: не вставай на пути, тебе же хуже будет! Да вспомнить хотя бы американский фильм «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана: тоже система, пусть и в психиатрической лечебнице, но ведь так же работает своей хищной пастью и с тем же предупреждением – не стой на пути. Вот из разряда таких фильмов и получилась новая кинолента Звягинцева. Не более того.

Почему раздаются крики общественности? Общественность считает, что у нас уже построен коммунизм? Что с утра в газете, а вечером чиновника уже ведут в наручниках? Что матом ругаются, вернее, разговаривают герои фильма? (Очень хорошо, что в прокате нецензурную лексику приглушили, мне и на улицах моей родной Москвы её более чем достаточно.) Что водку глушат стаканами, а то и из горла? А что, кто-то такого не видел ещё? Чего кокетничать-то сами с собой? Не надоело прикидываться плакатно хорошими и кристально честными? Хотя бы наедине с собой говорите когда-нибудь правду? Ах, РПЦ задели, а она у нас вне критики, с часами или без, неважно, назначены быть святыми. Ну, и я не буду об этой самой РПЦ,  у неё своё начальство, Ему сверху видней, пусть со своими подчинёнными Сам разбирается.

Но ведь это всё частности, какими бы страшными они ни были. Что в фильме в итоге? Не в сюжете, а именно в фильме, как в произведении искусства? Формула «все во всём виноватые», мелькнувшая где-то в середине киноленты, как-то уплывает, задавленная малоубедительной историей грехопадения главной героини (не лучшая роль Елены Лядовой, скорбно промолчавшей почти весь фильм). Чиновники гнобят нас всех? Все на борьбу с сорняками? Но ведь выкорчуй эти сорняки, сразу же на их месте вырастут новые, это всем понятно. Почему бороться-то бесполезно? А фильм так и вопиёт: бесполезно!

А потому что почва такая. То есть мы сами. Мы взращиваем все эти сорняки, питаем их и заботливо культивируем. Они – это мы, они растут из нас, они часть нас, мы с ними одно целое. Потому что все мы давно стали Еленами и даже не стыдимся этого. И мне не страшно смотреть на этого самого чиновника (прекрасная работа Романа Мадянова), отбирающего у меня что-то очень моё. Я просто отхожу в сторону: пусть берёт, зато у меня руки-ноги целы. Мне страшно только то, что мы все мечтаем оказаться на их месте и тогда будем сами брать, что нам будет положено по статусу. И уж будьте уверены, ничего не пропустим, до самой последней крошечки.

Вот он самый главный ужас нашей жизни – быть Еленой и не видеть в этом ничего плохого. А вставать на пути паровоза… Не советую, будет больно.

Такие дела.

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized

Несолнечный удар

kinopoisk.ruЯ пошла на новый фильм Никиты Михалкова «Солнечный удар» (Россия-2014) даже не с предубеждением, а преисполненная уверенности, что мне покажут очередную развесистую клюкву, которой гениальный (давайте называть вещи, пардон, людей своими именами) режиссёр балуется последние лет десять. Или даже больше. Псевдопатриотические фильмы от мэтра в последнее время на большие удачи никак не тянут. Не помогают даже восторги околокиношной общественности и участие госресурса (в виде присутствия главы государства на съёмках одной из нетленок). Почему всё-таки пошла на этот фильм? Но ведь были же, были фильмы, что называется, от Бога. Поэтому и поверила и сделала попытку. После трёхчасового просмотра я, вместе со всеми зрителями без исключения, сидела, как оглушённая ударом, пусть и не солнечным, и была не в силах просто встать и просто уйти. Это казалось кощунством — уйти, пока не погас экран, пока звучала трагическая музыка, напоминающая о гибели наших с вами соотечественников почти век назад. Я смогла сдержать слёзы, хотя это было и трудно, сзади меня кто-то хлюпал носом и вовсю шелестел носовыми платками… Служители кинотеатра стояли над нами и намекали, что им надо убрать зал перед следующим сеансом. А мы все сидели и не уходили…

Фильм потряс. Хотя и не понравился. Оказывается, бывает и такое. Лично для меня цельного фильма как такового вообще не получилось. Он распался на две явно неравноценные части, которые время от времени пересекались в киноповествовании: их связывал один герой, действие металось между событиями 1907 и 1920 годов. Эти события стали для Поручика главными в его не столь долгой, как могла бы быть, жизни: обрушившаяся на него однажды великая страсть, какой дано не каждому испытать, и последние дни гражданской войны, разгром и плен, которые достались на долю, к сожалению, очень и очень многим. Так вот, любовные страдания Поручика и Незнакомки меня как-то обошли стороной, а ближе к концу фильма стали вообще казаться надуманными и затянутыми, а вот вторая часть (плен, мучительные раздумья «как всё это случилось?», трагическая гибель)… Вот тут у меня и случился несолнечный удар.

Почему не понравилась любовная линия, давшая название фильму? А потому что к одноименному рассказу Бунина она не имеет, с моей точки зрения, никакого отношения. Я не собираюсь сверять рассказ Бунина с фильмом Михалкова и торжествующе выискивать, что есть у Бунина, а что напридумал Михалков. Это идиотизм чистой воды. Экранизация — это не побуквенное следование тексту первоисточника. У того же Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» (кстати, один из самых моих любимых фильмов всех времён и народов) вообще снята по всему Чехову, не имея этого самого первоисточника как такового. А получился Чехов, настоящий Чехов. А тут не получилось. Не солнечный это удар, поразивший героев фильма — как болезнь, как рок, как непреодолимая судьба, когда человек не в состоянии рассуждать,  а не то чтобы хотя бы пошевелить пальцем для своего спасения. «… и как только вошли и лакей затворил дверь, поручик так порывисто кинулся к ней и оба так исступлённо задохнулись в поцелуе, что много лет потом вспоминали эту минуту: никогда ничего подобного не испытал за всю жизнь ни тот, ни другой». Вот это в фильме не получилось напрочь. Получилась несколько затянувшаяся интрижка, в которой можно усмотреть что угодно: внезапную влюблённость, огромную физическую тягу друг к другу молодых людей, даже флирт от скуки, — но только не ту страсть, которой невозможно противиться, как не может человек противиться извержению вулкана или цунами. «Поручик сидел под навесом на палубе, чувствуя себя постаревшим на десять лет» — не получилось.

Сцену страсти, её высшую точку, когда два героя слились в одно целое ночью в зачуханной гостинице в зачуханном городишке, почему-то призвана олицетворить слаженная работа мощных механизмов машинного отделения парохода. Не могу заподозрить Михалкова в плагиате, наверное, у него был какой-то свой резон, но я прекрасно помню этот символ из фильма М.Швейцера «Крейцерова соната». Только в нём работа механизма олицетворяла секс без любви, без страсти, тот секс, который продаётся за деньги и в котором начисто отсутствует какое-либо духовное начало, а празднует бал безликая физиология. К чему эта цитата из Швейцера в данном случае? Я что-то как-то не въехала, как принято теперь говорить.

Вообще цитат и самоцитат в фильме много, что само по себе ни хорошо, ни плохо. Вуди Аллен, например, с успехом применяет этот приём, и он у него работает на ура. У Михалкова это, скорее, похоже не на цитаты, а на ссылки или отсылки. Так, фильм начинается с красавца-павлина на фоне сдавшейся на милость красных Одессы. Сразу в памяти возникает И.Шмелёв с его страшным (самым страшным в российской литературе произведении) «Солнце мёртвых». Поэтому первое же упоминание в фильме фамилии Землячки настроило меня на трагический лад: я поняла, что финал фильма тоже будет страшным. (Ох, горится этой Землячке в аду, наверное! Во всяком случае, я на это очень надеюсь.) Из этого же ряда цитат — коляска, прыгающая по ступенькам Потёмкинской лестницы (и спор двух бывших белых офицеров о расстреле восставших матросов с броненосца «Потёмкин» ожидаем). И летающий по палубам парохода газовый шарфик Незнакомки — самоцитата из «Рабы любви» — своеобразный привет мэтра самому себе, раннему и не вымученно успешному.

Много в фильме и лишнего, не работающего на сюжет и настрой фильма, и даже пошлого. Например, сцены с провинциальным фотографом, они вообще из серии «пришей кобыле хвост». Их можно выкинуть из  фильма и ничего, ну абсолютно ничего не изменится. Неоправданно затянут, если не сказать вообще не нужен, эпизод с фокусником на пароходе. Да, надо было обыграть появление в фильме часов, но, если честно, можно было ведь и не обыгрывать, какая зрителю разница, откуда часы у поручика. Хотелось снять в фильме своих друзей — Адабашьяна и Авангарда Леонтьева? Это другое дело, это мы понимаем, но они тут явно лишние, а времени съели много.

А вот та часть фильма, действие которой происходит в 1920 году, захватывает сразу, всерьёз и без надежд на счастливый конец. Не успевшие убежать от Красной армии врангелевские офицеры были, как известно, подлым образом обмануты: им пообещали в обмен на подписку о признании советской власти жизнь и свободу, а в результате утопили в Чёрном море, заперев на барже, которая якобы везла их в эвакуацию. Эта подлость многие годы выдавалась за историческую необходимость, хотя говорить о ней особо не любили: подлость — она и в Африке подлость! За время фильма успеваешь привыкнуть к этим людям, многих из которых и врагами-то назвать язык не поворачивается. И как хорошо, что ни одного знакомого актёрского лица лично я среди них не увидела. Привыкаешь к этим героям просто как обычным (некиношным) людям, поэтому и гибель их воспринимается ошеломляюще страшно. Как привет вековой давности, про которую стараешься не вспоминать. Тут-то и происходит один небольшой сюжетный выкрутас с уже упоминавшимися часами, который добавляет горя в душу сидящих в зале.

Последние сцены фильма и позволили мне назвать Михалкова гением. Несмотря ни на что. Чувства меры в самый ответственный момент фильма он не потерял. Я так боялась, что будут показаны натуралистические сцены гибели офицеров, как они задыхаются в трюме тонущей баржи, мечутся, плачут. Даже и рядом не стояло, что называется! Просто баржа — вид издали, совсем издали — уходит под воду, а кто как встретил свои последние минуты — не суть важно. Смерть — не предмет любования, она страшна сама по себе. Лицо Незнакомки, пароход с ней, уходящий в туман, бинокль — сжимаемый то рукой в кружевной перчатке, то грубой комиссарской рукой, в линзах которого виднеется погружающаяся в пучину баржа, грустная музыка Артемьева, потухающий экран — и надпись: «В 1920 году на юге погибло 8 миллионов граждан России»… Удар, пусть и не солнечный.

Как часто мы забываем, что все они — белые, красные, зелёные, серо-буро-малиновые в крапинку — все они были гражданами одной страны. Гражданская война раскидала их по разным армиям, но у них была одна Родина и все они желали ей добра. Когда замолкло оружие, надо было договариваться. А не убивать возможных (но не фактических) врагов — исподтишка, подло, в спину. Построенное на кособоком фундаменте здание не может быть правильной формы и стоять прочно, надёжно защищая живущих в нём. Так и случилось. Кого винить? Да и надо ли? Может быть, хотя бы просто задуматься и не требовать «стрелять», «вешать», «поубивать всех», чем грешат очень и очень многие, в том числе и якобы либералы. Иначе опять построится очередное кособокое нечто, которое развалится в короткое время, придавив всех, кто там находится. И винить кого-либо будет опять поздно. Поэтому давайте пытаться разговаривать друг с другом уже сейчас, даже если мы говорим на разных языках.

Такие дела.

Оставьте комментарий

Filed under Uncategorized